Имя – Владимир. Мое еврейское имя – Зев. Живя в Советском Союзе, в нашем ассимилированном еврейском окружении, мне не провели Бар Мицву, и поэтому мое еврейское имя я уже позже выбрал себе сам.

Фамилия – Хаютин.

- В каком городе Вы родились? - Я родился и вырос в Ленинграде и являюсь вторым поколением коренных ленинградцев. Третьим и последним поколением стал мой сын, который вместе с нами выехал в Канаду.

- Кто вы по специальности?

- Я врач-гинеколог.

- Одна из традиционных еврейских специальностей.

В Канаде мне, как врачу, пришлось в достаточно молодом возрасте уйти на пенсию, поскольку, как мне кажется, всем известно, что в этой стране практически невозможно врачу получить лицензию. Жене, врачу-терапевту, тоже пришлось уйти на пенсию. И тогда мы с женой решили открыть свой бизнес – охранный.

- Расскажите, пожалуйста, о своих корнях, о том, откуда происходит ваша семья.

- Мой дедушка по папиной линии родился в 1908 году, его звали Израиль Григорьевич…

- Представляю, как комфортно жилось в Советском Союзе человеку с таким именем…

- По этому поводу мне вспоминается случай из жизни дедушки. У него был знакомый, тоже еврей, который, скорее всего, был ровесником деда, то есть родился намного раньше, чем началась война. Этого знакомого звали Адольф Петрович. И вот в 70-е годы, когда в Союзе началась истерия с «израильской военщиной», Адольф Петрович спрашивает деда: «Как вам живется в нашей стране с именем Израиль?» Улыбнувшись, дедушка ответил по-еврейски - вопросом на вопрос: «А как вам, уважаемый Адольф Петрович, живется с вашим именем?»

- Итак, дедушка Израиль Григорьевич.

- Когда дедушка приезжал к нам в гости, он всегда в качестве подарков приносил мне и моему брату не игрушки, а книги. В конце года дедушка дарил нам волчки, а весной привозил какие-то пресные галеты, тогда казавшиеся нам не очень вкусными. И только позднее мы поняли, что оказывается волчки играли роль ханукальных дрейдлов, а галеты были мацой на Песах. На голове дедушки всегда была тюбетейка, - кипу ведь тогда носить было нельзя: кипа была атрибутом «проклятого сионизма», а тюбетейка олицетворяла советский интернационализм. Мой папа – Александр Израилевич Хаютин, был кадровым офицером Советской армии. В 50-е годы папину часть направили в Венгрию. Там в то время началось вооруженное восстание против просоветского сталинистского режима. Население было недовольно однопартийным режимом и присутствием советских войск в стране. Папину часть в числе прочих направили в Венгрию усмирять этот переворот. Когда они уже подъехали к границе и папа узнал о том, какая задача предписывалась его части, он принял решение уйти из армии, поскольку не хотел быть частью насилия.

Хочу рассказать об одном уроке принципиальности, который я вынес из общения с отцом. Как-то, когда я был маленьким, мы с ним шли по улице. Нам встретился папин знакомый, который сказал: «Привет, Израилевич! У тебя такое сложное имя, просто не могу его выговорить. Давай я буду называть тебя Ивановичем». На что мой папа ответил: «Если тебе трудно выговорить мое имя, - не разговаривай со мной!», - и мы ушли. Я запомнил это на всю жизнь.

Переезжая в Канаду, я планировал ехать в Гальмитон, где к тому времени уже жил мой брат. Перед отъездом я решил зайти в синагогу, чтобы получить благословение раввина. Придя в нашу знаменитую, очень красивую ленинградскую синагогу, я подошел к раввину. Я не сказал ему, что собираюсь ехать в Канаду, - знаете нашу советскую привычку держать в секрете важные жизненные решения. Я сказал, что еду в Америку. Он ответил: «Это очень правильно, евреи не должны оставаться в Советском Союзе». Тут он взял ручку и бумагу и написал краткое письмо на иврите. Передавая мне сложенный пополам листок, раввин сказал: «В Америке есть страна Канада, а там есть маленький городок Гамильтон. Организацию Хабада там возглавляет мой кузен. Передай ему, пожалуйста, это письмо». Представляете?! Ведь он не знал, что я еду именно в Гамильтон!

- Просто Провидение Г-сподне!

- Приехал я в Гамильтон, и мы с братом вместе идем в Дом Хабада. Даем письмо раввину, тот читает и спрашивает: «Ты знаешь, что тут написано?» Я отвечаю: «Во-первых, у меня нет привычки читать чужие письма, а во-вторых, я не знаю иврита». Раввин говорит: «В письме написано: «Я посылаю тебе этого молодого еврея. Если можешь, помоги ему». Вот такая мистика.

- Соблюдаются ли в Вашей семье традиции?

- Мы с моей женой Юлей поженились еще в Ленинграде. Понятно, что тогда у нас, ассимилированных евреев Советского Союза, о еврейских традициях не могло быть и речи. Но здесь, мы стали соблюдать Шаббат, все праздники, правила Торы по кашруту. А два года назад мы сделали Хупу.

- Каковы Ваши планы на будущее?

- Иудаизм и семья для меня очень важны, и я хочу передать следующему поколению любовь к нашим традициям.